Две недели переговоров в Бонне (8-18 июня 2026) показали одну и ту же картину почти в каждой теме: делегации легко соглашаются с целями, но застревают, как только речь заходит о том, кто и чем будет платить за их достижение. Ни одна страна открыто не отрицает необходимость помощи уязвимым сообществам или поддержки работников, теряющих рабочие места из-за отказа от ископаемого топлива.
Во время этого этапа климатических переговоров удалось согласовать текст по справедливому переходу, описывающий, как должен работать будущий механизм (Belém Action Mechanism). В то же время, остается непонятным, кто будет принимать решения внутри этого механизма, перед кем он будет отчитываться и откуда возьмутся ресурсы на его запуск.
Гораздо хуже дела обстоят с темой адаптации. Переговоры по Глобальной цели адаптации закончились без результата: развитые страны так и не подтвердили обещанное на COP30 утроение финансирования. Стороны не смогли согласовать даже промежуточный текст — его отклонили целиком, а значит, на COP31 придётся начинать эту работу заново.
Похожая история и с рабочей программой по митигации, переговорщики не договорились ни о мандате, ни о понимании дальнейших шагов. Формально сессия завершилась процедурной записью, но по сути все спорные вопросы просто перенесли на следующий год.
Еще одной важной темой остается финансирование. Развивающиеся страны на каждой сессии повторяли одно и то же: без финансирования, передачи технологий и укрепления национального потенциала обязательства так и останутся текстом на бумаге. При этом большинство развитых государств избегает конкретики именно в вопросах грантового государственного финансирования — то есть той формы поддержки, которая нужнее всего.
За кадром официальных дискуссий в Бонне звучала ещё одна тема, которую делегации предпочитают не поднимать напрямую: пока мир не может найти деньги на адаптацию и справедливый переход, глобальные военные расходы продолжают расти и уже превышают 2,7 трлн долларов в год. Для сравнения — суммы, о которых спорят на климатических переговорах, обычно измеряются миллиардами, а не триллионами. Как отмечают активисты, если государства способны так быстро находить средства на войну, аргумент «денег нет» на адаптацию и потери и ущерб выглядит политическим выбором, а не объективной нехваткой ресурсов.
Между тем масштаб этого ущерба велик и для нашего региона: украинская экологическая организация Ecoaction с февраля 2022 года документирует случаи возможного экологического ущерба от российской агрессии и к весне 2026 года зафиксировала почти 2 600 подобных случаев, а министерство экономики, окружающей среды и сельского хозяйства Украины уже оценило военный ущерб в 6,385 трлн гривен. Речь идёт об ударах по атомным электростанциям, портам, хранилищам опасных отходов, химическим и металлургическим предприятиям, а также о прямом ущербе природным заповедникам, лесам, степям и морским экосистемам. При этом организация подчёркивает: полную и окончательную оценку экологической катастрофы, вызванной российской агрессией, можно будет провести только после окончания боевых действий и разминирования территорий — то есть реальный масштаб ущерба сегодня системно недооценивается.
Тема отказа от угля, нефти и газа поднималась в самых разных контекстах, но нигде не превратилась в отдельный переговорный трек. Также на переговорах активно обсуждались дорожная карта председательства COP30, инициатива COP 31 по электрификации на 35% к 2035 году, разговоры о «эффекте Санта-Марты».
Переговоры в Бонне ещё раз показали, что разрыв пролегает не между теми, кто поддерживает климатические действия, и теми, кто против. Это разрыв между признанием проблемы на словах и готовностью выделять на неё деньги на деле. Каждый раз, когда переговоры подходили к финансовым обязательствам, стороны предпочитали отступить к обсуждению процедур, сроков пересмотра и формулировок мандатов. Для людей из нашего региона, которые уже сейчас теряют дома из-за наводнений или экстремальных погодных явлений, лишаются урожая из-за засух, эта разница между словами и деньгами, а не абстракция.
Участие членов сети CAN ВЕКЦА
Члены сети обычно не участвуют активно в работе сессии в Бонне. Это связано как с отсутствием финансирования, так и с проблемами поулчени виз для участия в конференциях в Европейском союзе. Не смотря н это в этом году 4 члена сети участвовали в переговорах, представляя интересы своих организаций и локальных сообществ.
Мария Колесникова, фасилитаторка платформы Друзья CAN ВЕКЦА, представительница MoveGreen, Кыргызстан
Сессия SB64 в Бонне должна была стать важным этапом подготовки к COP31 и позволила бы существенно продвинуться по нескольким ключевым направлениям, которые были приняты на COP30 в Белеме, включая справедливый переход и глобальную цель по адаптации. На деле же по справедливому переходу удалось согласовать переговорный текст, который станет основой для дальнейших решений, однако в вопросах климатического финансирования существенного прогресса вновь не произошло. На этом фоне особенно ярко звучал голос гражданского общества и сети Climate Action Network, чьи акции в очередной раз напомнили о простой, но принципиальной истине: климатическая справедливость невозможна без прав человека, а адаптация невозможна без финансирования. Особенно болезненно это звучало для нашего региона, где наряду с климатическими вызовами усиливается давление на гражданское общество, а экологические активисты и защитники окружающей среды все чаще сталкиваются с преследованием и задержаниями.
Daniel Avanesian, представитель Хазер, Армения
Участие в SB64 в Бонне стало для меня первым опытом непосредственного участия в международных климатических переговорах. До поездки я предполагала, что основное внимание будет уделяться климатическим решениям, новым технологиям и способам сокращения выбросов парниковых газов. Эти темы действительно присутствовали на конференции, но меня удивило, насколько большая часть дискуссий была посвящена политике, экономике и особенно климатическому финансированию.
Тема, которая звучала практически на каждой встрече, — климатическое финансирование. О чём бы ни шла речь — будь то позиции отдельных стран или организаций гражданского общества, — разговор так или иначе возвращался к одной и той же проблеме: нехватке финансовых ресурсов, технологий или институционального потенциала. Отдельно запомнилась дискуссия о международном налогообложении и его потенциальной роли в климатическом финансировании. Меня заинтересовал вопрос: действительно ли усиление налоговой гармонизации всегда выгодно небольшим экономикам, многие из которых полагаются на конкурентные налоговые режимы для привлечения инвестиций? Это был один из тех моментов конференции, когда стало особенно очевидно, что простых решений здесь практически не существует.
Больше всего лично мне понравилась тема «зелёной торговли» — она объединяет климатическую политику с экономикой и международной торговлей. В рамках обсуждений затрагивались экологически чистые товары и услуги, системы торговли квотами на выбросы, а также схемы сертификации устойчивого развития.
Назели Варданян, директор НПО “Леса Армении”
Больше всего нас в организации интересует тема лесов, дорожной карты по лесам СОР30. На официальных сессиях об этом говорили немного, зато Глобальная лесная коалиция организовала side event, на котором мы представили наши проекты. Кроме этого, было интересно участвовать в мероприятиях по теме климатической справедливости. Было много неформальных встреч с иностранными коллегами, мы обменялись идеями для новых проектов и даже начали прорабатывать некоторые совместные инициативы.
По теме гор прошло интересное обсуждение на высоком уровне. Хорошо, что это относительно новая тема для повестки, в которой активно участвует и наш регион. Особенно было приятно видеть, что идея, выдвинутая нашими армянскими НКО, о синергии конвенций получила поддержку нашего правительства, которое намерено продвигать её на COP17 в Армении в этом году.
