Эксперты называют климатический кризис, коррупцию и проблемы с инфраструктурой главными факторами водных конфликтов.
С 2022 года их количество почти удвоилось, однако для понимания и решения этой тенденции, а также предотвращения новых и растущих рисков, делается крайне мало.
Согласно данным американского аналитического центра Pacific Institute, в 2024 году было зафиксировано 419 инцидентов, связанных с «водными столкновениями», тогда как в 2022 году их было 235. Институт на протяжении десятилетий собирает свидетельства конфликтов вокруг воды, где она выступала и как повод для насилия, и как оружие, и как объект разрушения.
«Мы наблюдаем рост числа конфликтов, и они становятся многофакторными», — отмечает Питер Глейк, сооснователь Pacific Institute. «Климатический кризис и экстремальные погодные условия играют свою роль, но есть и множество других причин: неспособность государств выполнять свои функции, некомпетентность или коррумпированность правительств, а также отсутствие или нецелевое использование инфраструктуры».
Джоанна Тревор из организации Oxfam подтверждает: благотворительный сектор также фиксирует рост локальных конфликтов из-за дефицита воды, вызванного изменением климата.
География конфликтов: от Газы до Центральной Азии
Среди недавних примеров — напряженность между Индией и Пакистаном вокруг договора о разделе вод реки Инд после теракта; удары России по гидроэлектростанциям на Украине; разрушение Израилем систем водоснабжения в Газе и протесты из-за перебоев с водой в ЮАР.
«В Газе Израиль систематически использует воду в качестве оружия», — заявляет Джоанна Тревор. «Целенаправленно уничтожались системы водоснабжения и опреснительные установки, блокировались ремонтные работы. Из-за разрушения канализации сточные воды загрязнили питьевую воду, а люди подвергались нападениям даже в очередях за водой».
«В Восточной Африке и Сахеле нехватка воды вынуждает людей мигрировать в новые районы, что провоцирует столкновения с местным населением», — добавляет она.
Политизация вопросов трансграничных рек
В некоторых местах политика обострила и без того шаткое положение. Питер Глейк указывает на реки Колорадо и Рио-Гранде в США: «Договоры от 1944 года обязывают США поставлять воду Колорадо в Мексику, а Мексику — воду Рио-Гранде в США. Однако на фоне ужесточения приграничной политики при администрации Трампа эти вопросы стали крайне спорными. В Мексике несколько человек погибли во время протеста у плотины, используемой для подачи воды в США: фермеры выступали против планового сброса воды».
Питер отметил, что в Центральной Азии существуют и менее известные споры, которые могут вспыхнуть с новой силой. «Между Узбекистаном, Таджикистаном и Кыргызстаном напряженность из-за воды сохраняется уже давно. Кроме того, Афганистан строит очень масштабный объект — канал Кош-Тепа — для отвода воды из реки Амударья. Если его введут в эксплуатацию, это значительно сократит сток воды в республики Центральной Азии».
Эпоха «водного банкротства»
ООН бьет тревогу: по прогнозам, к 2030 году мировой спрос на пресную воду превысит предложение на 40%. Институт воды, окружающей среды и здоровья при Университете ООН официально заявил, что мир вступил в эру «водного банкротства».
По данным ЮНЕСКО, около 40% населения планеты живет в бассейнах трансграничных рек и озер, но лишь пятая часть стран имеет соглашения о справедливом совместном использовании ресурсов.
Джоанна Тревор подчеркивает: «Необходимы юридически обязывающие договоры, которые гарантировали бы право человека на воду. Нынешние соглашения часто носят добровольный характер и держатся исключительно на доброй воле сторон».
Несмотря на мрачную статистику, Питер Глейк сохраняет осторожный оптимизм: «Мы способны решить водные проблемы. Я не утверждаю, что это произойдет завтра, но это возможно. Мы можем адаптироваться к климатическим изменениям, обеспечить базовые права людей на воду, заняться восстановлением экосистем и снизить риски вооруженных столкновений из-за водных ресурсов».
Источник: Гардиан
Перевод и адаптация: Тимур Идрисов
Экологическая группа «Медвежий угол»
